Фото: Станислав Красильников/ ТАСС

Фото: Станислав Красильников/ ТАСС

Сегодня в инклюзивных классах учится почти 160 тысяч детей. А всего в России примерно полмиллиона детей с ограниченными возможностями здоровья. Почему маленькие аутисты не смотрят в глаза учителю? Может ли ученик с синдромом Дауна сдать английский на «пятерку»? Нужны ли в школах врачи-психиатры? Об этом «РГ» рассказывает профессор Института коррекционной педагогики Российской академии образования Елена Стребелева.

Елена Антоновна, обычные школы активно переходят на инклюзивные программы. Коррекционные школы больше не нужны?

Елена Стребелева: Инклюзивное образование особенно хорошо для малых городов и сел. Скажем, там, где ближайшая коррекционная школа находится в 200 — 300 километрах. А вот в больших городах к инклюзиву надо подходить с осторожностью. Почему? Если в классе 25 — 30 учеников, то учителю некогда работать с особенными детьми. При инклюзивном обучении в классе должно быть не больше 15 человек.

Учитель должен знать особенности развития таких детей. Подбирать такие задания, чтобы ребенок с ними мог справиться и не был «неучем» для других учеников. Кроме того, все дети с органическим поражением центральной нервной системы нуждаются в медикаментозной поддержке. В каждой инклюзивной школе желательно иметь врача-психиатра. Вы их видели в обычных школах?

Очень сложно учить в обычной школе, к примеру, аутистов?

Елена Стребелева: Среди детей с аутичными расстройствами есть, безусловно, одаренные — 5 — 7 процентов. Они нередко становятся хорошими программистами. Но одаренность проявляется одновременно с дисгармоничным развитием. Допустим, такой ученик хорошо считает. Однако он придет на урок математики и забудет, что второй урок биология, а третий физкультура. Ему трудно переключиться. Аутисты действуют по своему алгоритму. Они не всегда воспринимают слова учителя. Не любят смотреть в лицо, часто отводят взгляд. Педагогов это иногда раздражает.

Знаю, в одной из обычных школ в этом году был выпускник с синдромом Дауна, который хорошо знал историю, литературу, выучил английский язык. В коррекционной школе у него и близко не было бы таких успехов.

Елена Стребелева: В мире известен факт: около 3 процентов людей с синдромом Дауна заканчивают университеты. Но в целом такие дети могут усвоить только 10 процентов материала массовой школы. Перегружать их нельзя. Математика, химия, физика — для них слишком сложно. А вот иностранный под силу, особенно если с ребенком занимались с раннего детства.

Получается, даже в «началке» особенные дети должны учиться не по обычным программам?

Елена Стребелева: Конечно! Им нужны другие учебники — те, что используются в коррекционных школах. Получается, что учитель должен работать сразу как минимум по двум программам. Если в классе больше 10 — 15 человек, это невозможно. В чем еще трудность? В наших школах принято подушевое финансирование. Но на таких детей норматив в инклюзивной школе должен быть в три раза выше. И главное, нельзя собирать в одном классе разных детей с особыми потребностями. Не может учитель одновременно заниматься со слабовидящим ребенком и с учеником с синдромом Дауна. Или с глухим и аутистом. Это совершенно разные методики обучения. Недавно я была в одном подмосковном поселке для приемных семей. Там две школы: коррекционная и обычная. Спортивные и игровые площадки общие. Дети живут вместе в семьях, вместе играют в футбол, но учатся по разным программам. И это очень правильно.

А не лучше открывать небольшие коррекционные классы в обычных школах, на 5 — 7 человек со сходными диагнозами?

Елена Стребелева: Только в том случае, если в городе нет специализированной коррекционной школы. Обучение таких детей связано с покупкой дорогого оборудования. Например, дисплей со шрифтом Брайля стоит от 100 тысяч рублей, принтер от 200 — 300 тысяч. А еще нужны специалисты по адаптивной физкультуре, тифлопедагоги, тьюторы.

От первого лица

Дмитрий Ливанов, министр образования и науки:

— Коррекционные школы должны не только выполнять функции учебно-методических центров, оказывающих помощь учителям обычных школ, детям и их родителям, но и координировать работу по обучению таких детей в регионах. В Минобрнауки России будет создан федеральный перечень таких коррекционных школ и в рамках программы «Доступная среда» в 2016-2020 годах они получат поддержку на создание современных условий. Число школ, в которых создана доступная среда, выросло в три раза и достигло более 9000. Будет также сформирован реестр базовых школ, в которых созданы условия для инклюзивного образования. Для обеспечения школ специалистами по работе с детьми-инвалидами увеличены контрольные цифры приема в вузы. Сейчас более 100 вузов в стране готовят таких специалистов.

Ирина Ивойлова
Источник: Российская газета

 

comments powered by HyperComments